Дневник · в · черновом · варианте

это интервью я делал полгода назад.

Динамит FM
Владимир Турчинский и FOX magazine – это сила.

Мы летели с фотографом по безупречно гладкому полу одного из элитных фитнес-клубов Москвы, собирая за собой гантели, врезаясь в тренажеры и вселяющие ужас штанги. Турчинский не бил – он просто как беспомощных котят поднял нас за шкирку, и с силой гладиатора выкинул, словно неудачников из «Смеха без правил» за двери. Так в пропасть когда-то выбрасывали хилых младенцев в Древней Спарте. В огромном зале, накачанном гирями и мускулистыми атлетами, стоял раскатистый, зловещий, пробирающий до последней косточки смех без правил... Вдребезги разбитая аппаратура и надежды на сенсационное интервью были расплатой всего лишь за один неудачный вопрос Динамиту... И было обидно даже не за то, что ты лежишь на полу, разглядывая белоснежный потолок, не смея пошевелиться. А в том, что так и не успели задать самого главного вопроса: «В чем сила?». В деньгах, с мускулах, в славе?..

– Смотри, Виталь, будешь таким же назойливым, как этот усатый фотограф, мне придется писать такое вступление, – подначивал я фотографа. Тот, словно автомат, держал наготове под завязку укомплектованный Canon, но так и не решался щелкнуть затвором. Во-первых, был под впечатлением от только что полученного эмоционального пассажа о нашем полете по «Марку Аврелию» после броска Владимира Турчинского, а во-вторых (и это было куда убедительнее), непосредственно от самого Турчинского, который пытался доступно объяснить столичному фотографу, что отказывается позировать по его сценарию.
– Вот тебя как зовут. Володя? Меня тоже Володя, – Турчинский жал руку усатому мужчине лет сорока пяти с такой силой, что казалось после этого фотограф не сможет нажать даже на кнопку. – Как ты представляешь меня в классическом костюме со штангой в руках. По-моему, это идиотизм...
– Ну мне нужно сделать эту фотографию, – бубнил незадачливый фотограф, отходя от надвигавшегося на него Турчинского, не забывая одновременно долбить вспышкой в лицо.
– Да не нужна тебе эта фотография. Тебе просто надо редактору ее показать, а то получишь от него, – фитиль терпения Динамита начинал потихоньку догорать. В этот момент я поймал глаза Зорькина, который смотрел на меня с таким вселенским упреком, что я дал себе зарок больше никогда не ругать фотографов. По крайней мере, до приезда из Москвы...
– Что за люди такие, а? – Турчинский, наконец-то выпроводивший фотографа за двери, подошел к нам. – Я надеюсь, вам не нужно, чтобы я костюме тягал «железо».
– Нет, нет, что Вы, это глупо вообще. Как так можно, – заголосили мы в два голоса.
– Надо же. А я думал все такие, – улыбнулся Динамит и протянул руку.
Он просто не знал, что мы (если уж начистоту) видели все последние события...

***

Если и может быть интервью-бомба, то только с ним. Динамит, Гладиатор, автор книги «Взрывная философия», самый сильный атлет России 1998 года и неоднократный рекордсмен Книги рекордов Гиннесса своими подвигами не раз взрывал представление о человеческих способностях. Одной левой протянуть сто метров 20-тонный двухэтажный автобус и сдвинуть с места самолет «Руслан» – это вам не шутка. Раньше он выбрасывал адреналин, поднимая слонов и машины, забитые пассажирами. Позже Гладиатор перешел на легкое – стал выбрасывать со сцены нерадивых шутников проекта «Смех без правил», словно слабых младенцев в древней Спарте. Только не в пропасть, а на маты, чтобы (упаси Боже) никаких переломов и растяжений. Он, искалеченный с ног до головы, с разорванными бицепсами знает, что такое боль, кровь и грязь... Поэтому в его фитнес-клубе «Марк Аврелий» также чисто и светло, словно в апартаментах великого императора. Белоснежные стены, уютные столики и мягкие диванчики ассоциируются скорее с нежной женственностью, чем с огромной мужской силой. И кажется, что здесь не тренируются до седьмого пота, а просто тихо расслабляются, подобно Турчинскому, который покручиваясь на барном стуле с интересом рассматривает последний номер FOX magazine.

Саранск и космос

- Хм, «Блестящие»... Какие у них интересные костюмчики. Уткин Вася... Кафе «Мордовия»? В Москве есть кафе «Мордовия»? А где это такое?

- Нет это кафе находится в Саранске...
Тьфу ты, я совсем забыл, что вы из Мордовии, намучился тут с этими московскими журналистами. Да и глянец ваш от столичного не отличишь.

- Вы с таким знанием произнесли слово «Мордовия», словно не раз там бывали.
Хвастаться не буду, но один раз был. Правда, вы тогда еще не родились. У меня там были сборы по дзюдо, на которых я даже провел бой.

- Выиграли, наверняка?
Нет, проиграл. Что, кстати, большая редкость. Но все равно от Саранска у меня остались только самые приятные впечатления. До сих пор помню, какие замечательные девушки живут в этом городе.

- Я знаю, что несколько лет назад Вас приглашали провести конкурс по бодибилдингу «Железный Самсон». Тогда в Саранске об этом говорили, как о деле уже решенном. Но в итоге зрители так и не увидели Турчинского. Что помешало?
- У меня есть директор, которому обычно поступают подобные предложения. Но иногда мне звонят напрямую на мобильный и просят: «Володь, не мог бы ты провести бой». Естественно, я говорю: «Конечно, нет проблем». И тут же запускается рекламная компания, газеты взахлеб пишут, что «едет Динамит». Но когда разговор доходит до конкретных цифр, и я прошу те же самые деньги, которые озвучивает директор, все заканчивается. Потом люди обижаются и начинаются разговоры, что, мол, Турчинский жадный, не мог уж помочь... Почему-то все решают, что если мне звонят напрямую, я буду работать за меньшую сумму.

- Вы из семьи военных? Почему не пошли по стопам отца?
- Я за свою жизнь наигрался стольких военных, что, наверно, отслужил уже не один срок и дослужился до полковника. К тому же не всегда мы становимся теми, кем хотим стать в детстве. Вот ты помнишь, кем хотел стать в детстве?

- Ну, конечно. У меня было много вариантов. Таксист, футболист, космонавт. Последнее, наверно, каждый проходил. Ой, да кого только не было...
- А кем стал?

- Ну, как видите.
- Жалеешь?

- Нет! Правда, в космос, конечно, не отказался бы слетать разочек.
- Ну вот видишь, и я не жалею. Хотя в одном я с тобой соглашусь. В космос я бы тоже не отказался слетать. Может быть, когда-нибудь это и случится, но пока моя мечта
неосуществима.

- Неужели времени нет?
- Денег... Я лучше подожду какого-нибудь эксперимента над людьми, когда отправят Турчинского, который ничего не боится...

- А возьмите меня с собой. Я тоже с Турчинским ничего не боюсь. Зато потом про это статью напишу... Кстати, если серьезно, кого бы взяли в космическую разведку. Ну понятно, что Вы будете командиром корабля. А кто займет место первого и второго пилота?
- Жена и дочка. Хотя, нет, жена не полетит. Вот дочка точно со мной рванет.

«Смех без правил»

- Совсем недавно Вы ушли из проекта «Смех без правил». Это ваше решение или...
- Попробуй попроси меня уйти... Понимаете, там начались съемки ради съемок. Мы не вылезали из съемочного павильона с десяти утра до восьми вечера. Мне надоело, что «Камеди продакшн» делает на нас свой бизнес. Да, писали, что нас с Пашей выгнали, писали, что никогда не видели Турчинского таким злым, как после его ухода из проекта «Смех без правил». На самом деле это бред. У меня сейчас появилась куча свободного времени. Я впервые за последние годы могу САМ отвезти дочку в школу, сходить с женой в театр и, в конце-концов, просто побыть дома. И, поверьте, мне это куда важнее, чем все эти камеди.

 Но работы у Вас меньше все равно не стало. Вы ведете радиопередачу на радиостанции «Серебряный дождь», различные телешоу, снимаетесь в кино и участвуете в антрепризах. Где Вам комфортнее?
 Там, где платят больше. К примеру, репетиции одного спектакля в театре отнимают порядка трех месяцев неоплачиваемого труда. Я считаю, что лучше я проведу какой-нибудь корпоратив, потому что за это платят куда большие деньги.

- Деньги – это главное?
- Нет, но деньги для меня являются эквивалентом труда. Сейчас я снимаю две кинокартины. Не буду ничего говорить, чтобы не сглазить. Скажу единственное – это комедии.

Звонит телефон. Турчинский смотрит на экран, потом показывает его нам. На экране светится «Андрей Малахов».

- Вот с этим человеком я не разговариваю...

- Почему?
- Да потому что он задолбал уже со своим шоу. Звонит каждый день, надоел, блин.

- В «Пусть говорят» зовет?
- Да, пусть сам говорит.

- С кем еще не общаетесь?
- Я не общаюсь с теми, кто мне перестает быть интересным. Поэтому я иногда не лезу в душу, чтобы была интрига. Пусть лучше человек будет таким же хорошим, каким он кажется с первого взгляда. Я не люблю разочаровываться в людях...

- Возвращаясь к кино. Малахов немного отвлек... Кого бы хотели сыграть?
- Здесь нужно по возрасту смотреть. Лютого зверя, очень мне близок этот персонаж. Читал Джека Лондона?

- Нет, Джека Лондона я читал...
- Ну, только не лги мне... Ладно, шучу... На самом деле много героев, которые мне близки. Из того же Хемингуэя. Да, в принципе, и сам Хемингуэй. Думаю, я бы неплохо его воплотил в жизнь. У меня даже фотографии есть, где я с седой бородой. Вообще мне кажется, есть очень много фильмов, где персонажи сворованы с меня. Иногда даже в той картине, в которой я играю второй план, актеры, исполняющие главные роли, начинают подстраиваться под меня. Мне потом режиссер говорит: «Собака, тебя хоть вообще с площадки убирай».
И это не потому, что я такой талантливый, просто на съемочной площадке у меня промежуточная позиция между молодежью и старым поколением. Вроде бы по возрасту я больше подхожу под старшее поколение, а по физическим кондициям тусуюсь с молодыми. Короче, дядька такой получается... Недавно во время съемок «Солдат» подошла женщина из съемочной команды и поблагодарила: «Володь, спасибо большое, хоть порядок на площадке теперь». А я всем этим щенкам по затылкам надавал, и все стало хорошо: матом перестали ругаться, стали вовремя на съемки приходить.

- Дедовщина какая-то...
- Да нет, просто нормальные отношения между людьми. Взаимоуважение должно быть.

- Часто приходилось ставить людей на место?
- Я не революционер по натуре. Да, готов помочь в любой момент, но главное – меня не трогать. Если вдруг меня в какой-то момент задевали – я ставил на место. Иногда – клал.

- Иногда не вставали?
- Ну, там было сложно встать... Но это бывает редко. Я очень терпеливый и считаю, что человеку язык дан для общения. Извините, – Турчинский отвечает еще на один телефонный звонок. – Что? Ха-ха-ха (Динамит буквально заливается заразительным хохотом). Программа «ЧП» о педофилах. Мне очень приятно, что вы мне позвонили... (кладет трубку). Вот звонили, просили рассказать о педофилах...

- Вы, наверно, большой специалист в этой области?
- Да уж...

Политика

- У Вас есть мечта?
- Да, я хочу добиться максимума в каждой области, где работаю. В кино – получить «Оскара», в театре – «Золотую маску». В спорте я добился всего – стал Президентом Профессиональной лиги силового экстрима.

- А на пост другого Президента вы не метите?
- Нет, вы знаете, у каждого должна быть своя зона ответственности, на которую я вряд ли буду готов. Политика – это в первую очередь ответственность. Если человек говорит денежной реформы не будет, значит она не должна происходить на следующий день. Или говорит – мочить. Значит – мочи!

- То есть в политику Вы не пойдете?
- Тут, как говорится, без меня меня женили. Меня на районном уровне выбрали в местное законодательное собрание... Знаете, очень хорошо сказал Черчиль по этому поводу, поэтому я просто повторю его. Политика – это подгузник, такой вонючий и его так же часто надо менять. Я добавлю. Политика – это как Госавтоинспекция. Она должна регулировать движение, она – не карательный орган. Не получается регулировать – до свидания, есть другие претенденты, которые с радостью займут твое место. То же самое с политикой. Если в стране происходит жопа, значит надо менять А у нас получается, что раз ты уже попал в кресло, то будешь сидеть, пока у тебя уже на заднице седые волосы не появятся.


- И министром спорта не стали бы?
- Нет! Я не готов к этому. Я готов на отдельно взятом участке помочь. И знаю, чем помочь.

- Например?
- Тебе что целую программу выдать? Хорошо, так и быть... Ну, по крайней мере, не закрывать детские программы на телевидении. Я вел программу «Папа, мама, я – спортивная семья». Ее закрыли. Другую детскую передачу, которую вел мой друг – закрыли. А все то, что делается, – это жалкое подобие. И все, кто их ведет. Я очень сомневаюсь, что я в роли ведущего детской спортивной программы привлекаю меньше зрительской аудитории, чем Федя Яйцев, который ведет подобный проект.

- Вы имеете что-то против Феди Яйцева?
- Да я не против него... Ну есть же очевидные вещи. Вот очевидно же, почему Турчинский должен вести спортивную программу. Потому что он спортсмен, потому что его все знают, потому что он веселый сильный, ну и ля-ля-ля. Почему Дима Нагиев ведет спортивные программы непонятно. При всем моем к нему уважении. Вот в этом случае уже надо объяснять, а есть вещи, которые не надо объяснять. Возьмем реалити-шоу «Последний герой». Драйв, приключения, тудым-сюдым... Мне кажется, что его должен вести Миша Пореченков, ну или, по крайней мере...

- Вы?!
- Дело не в этом! Просто все идут по легкому пути. Я недавно нашел сайт в Интернете, где проводился независимый опрос, кто является лучшим ведущим в стране. Там на первом месте – Ваня Ургант, а на втором я. Согласен, с Ванькой трудно конкурировать, поскольку он веселый, классный. Но в официальном рейтинге, опубликованном в газете «7 дней», меня нет даже в первой сотне. Причем там есть люди, которых я в принципе не знаю. «Давай споем», канал ТВЦ, какой-то Иван Иванов... Кто такой...

Бросает взгляд на телевизор, где периодически появляется лицо актера Александра Алешко.

- Вот еще вам пример. Алешко играет спецназовца. Вы меня, конечно, простите, но какой он спецназовец?

- Ну, может быть особое подразделение спецназа...
- Знаю я это особое подразделение. Это вот какое подразделение (Турчинский бьет ладонью по сжатому кулаку, издавая характерный звук).

- Есть передачи, которые отказались бы вести даже за бешеные гонорары?
- Нет. Это моя работа.

- Что, даже программу о педофилах стали бы вести...
- А почему и нет. Я оказывается, хорошо в них разбираюсь. (смеется)

Семья

- Не любите что-то вы Алешко. А Вы знаете, что про Вас пишут на форумах?
- Ну, догадываюсь. Расскажете?

- С удовольствием. «Поганый актеришко», например...
- Ага, и «Жирное фуфло» еще... Я сначала заморочился, когда это увидел, а потом подумал: не лень им сидеть ночами и писать всякую гадость. Да ради бога...

- А еще говорят, что Вы сидите на анаболиках...
- Я вам вот что скажу. У нас все употребляют анаболические стероиды! Абсолютно все! А вообще на вопросы: «Употребляю ли я химию?», я отвечаю: «Не ваше собачье дело».

- У Вас жесткий характер?
- Характер у меня ангельский. Правда, есть один маленький нюанс. Я злопамятен, в хорошем смысле этого слова, если можно так сказать. Злопамятен на предательство, обманы. А с последним приходится сталкиваться особенно часто.

- А Турчинский боится чего-то?
- Того же, чего простой россиянин. Меня пугает постоянная нестабильность... Хотя можно сказать и по-другому. Постоянная нестабильность – это тоже своего рода стабильность. Когда все время плохо, ты понимаешь, что так и должно быть, ты привыкаешь к этому. Когда же вдруг становится хорошо, начинаешь понимать, что-то не так.

- А как Вы считаете. Мужчина и в самом деле должен сделать три дела: посадить дерево...
- Ну, вот как ты в городе дерево посадишь...

- Можно на загородном участке.
- Знаете, я считаю, что все самое главное в этой жизни я сделал. Вырастил дочку, недавно построил домик для своей мамы. Теперь чаще буду с ней видеться. Ей сейчас тяжело. Мы недавно с ней похоронили моего отца...

Мы летели по гладкому полу одного из элитных фитнес-клубов Москвы «Марк Аврелий», задевая штанги и тренажеры, опаздывая на другое интервью. Разговор продлился куда больше, чем планировали и мы, и Турчинский, и люди, которые его ждали. Динамит опаздывал на самолет. И было обидно даже не за то, что мы не успели задать самого главного вопроса: «В чем сила?». Потому что на этот вопрос никто из нас никогда не ответит. Было обидно за то, что порой мы хотим выпытать у людей самое святое для них, самое сокровенное. У нас у каждого есть своя сила – наши друзья, наши близкие, люди, которые нам дороги и важны. И если у них все хорошо, мы будем самыми сильными людьми на этой слабой планете. Ведь еще Марк Аврелий говорил: «Люди рождены друг для друга». А значит, мы были рождены и для Турчинского тоже. И он немножко для нас.

Привет, теперь со мной можно общаться через LiveJournal Messenger. Это очень удобно, потому что быстрее и проще. Подключайтесь. Вот мой Windows Live ID portativ@livejournal.com.

(«Ни ты, ни я, никто на свете не бьет так сильно, как жизнь. Совсем не важно, как ты ударишь. Важно, какой держишь удар»…) Я сегодня посмотрел «Рокки Бальбоа». Наверное, последнюю часть. Шестую. Остальные пять – у меня дома на старых видеокассетах. Я вырос на этом кино. Это фильм не о боксе, не о спорте. Это фильм о надежде. Я пересматривал «Рокки» тогда, когда я переставал верить в себя. Когда мне казалось, что дальше некуда расти. Что дальше некуда идти. Что большего нельзя добиться. Невозможно. Когда я не верил, что смогу победить. Тогда я включал «Рокки». Фильм без сценария, без режиссера, без актерской игры, как говорили критики. Фильм, который делал, по сути, один человек – Сталонне. Но мне не нужно было БОЛЬШОГО кино. Мне не была нужна простая надежда. А ее не нужно облачать в высокое искусство. И у меня все получалось. Я не смотрел этот фильм больше пяти лет. Кассеты пылятся где-то в ящиках, видик где-то недалеко от них. Но вчера я скачал последнюю часть «Рокки», на который так и не сходил в кинотеатр. Из-за принципа. Я всегда смотрел это кино один. Что и сделал сегодня. Там не было хэппи-энда. В пятьдесят с лишним лет он проиграл. Также, как и в первой части. Но он дал надежду. Своему молодому противнику, людям, которые за не болели, своему сыну. Надежду и еще одно понимание – побеждать никогда не поздно. Потому что проиграть мы всегда успеем. Если бы у меня был выбор – один человек, с которым я хочу встретиться, я бы не сомневался. Я бы выбрал Сталонне. Я не знаю получится у меня это или нет. Но у меня точно есть на это надежда… Побеждать никогда не поздно… Проиграть мы всегда успеем. (Мир не такой уж солнечный и приветливый. Это очень опасное жесткое место. И если только дашь слабину, он опрокинет с такой силой тебя, что больше уже не встанешь. Ни ты, ни я, никто на свете не бьет так сильно, как жизнь. Совсем не важно, как ты ударишь. Важно, какой держишь удар, как двигаешься вперед. Будешь идти – иди, если с испугу не свернешь. Только так побеждают. Если ты знаешь чего ты стоишь, иди и бери свое. Но будь готов удары держать… Пока ты не поверишь в себя – жизни не будет) (с) Рокки.

Привет народ, минутку экстрима. Представлюсь - меня зовут Тарантино.
Для тех, у кого Vertu и пятый пентиум, можно попросту Квентином.
О себе без запарки - моя фамилия в паспорте вписана Паркером,
у меня штаны от Versace и клюшки Тайгера Вудса вместо граблей на даче.


Ну а как иначе, все просто — за меня Обама каждое утро толкает тосты, вЖЖ мое имя чуть ли не каждом посте. Я популярный? Да бросьте!
Это все мелочи. Я же человек-seishen, вокруг меня постоянно гейши.
Ей-богу, хоть вешайся у порога. Кстати, я на заказ пишу некрологи.


Многие уже заказали — Бекхем, жена его Вика, и, по-моему, даже Кавалли.
Кстати, Берлускони Сильвио тоже. Говорит, чтоб весело, сможешь?
Ну это ладно, тут еще клоунада. Заказал этот... как его... одевающий Pradа.
О себе еще — я не пьющий. Купил, кстати, озеро в Беловежской Пуще.


Но это пустяк сущий. Пусть будет, там в выходные Маккартни осетров удит.
Говорит, целыми сетками тянет сволочь. Надо как-то туда нагрянуть.
Да вот, никак. Весь в проблемах. По секрету шепнули, подарят Китайскую стену
и остров карибский в придачу. Это просто за то, что я мачо


и у меня в зубах вечно спичка. Как у Сильвестра Сталонне и Гая Ричи. Сталонне наглеет - по уши должен, каждый день ноет «айм э солдэ...»,
все отдам, чувак, «ай, ремембэ». Да ты мне хоть пятый рембо
и двадцать девятый рокки. У меня без тебя тут свои потоки.


С Москвы звонок — президентом будешь, я ему - «Анатолич, ты куришь?». Он: «Нет, я так по приколу. Знаю - ты же лицо Мерседеса и Колы». Марадонне тоже неймется, все говорит постой у меня на воротцах.
Я бы рад, только возраст не греет. И так пару лет себе прикупил на e-bay.


Там сейчас полный sale, отдают за бесценок мысли Корнеги Дэйла
на виниле и прочий антиквар: кадиллак Элвиса и, кажется, Виски-бар...
Согласитесь, что фэшн. Я ведь на скидках совсем помешанный.
За пол-цены отхватил Мальдивы, парочку пабов в Нью-Йорке под пиво


и ярко-красную юбку, копию, как у Шошанны Дрейфус в моих «Ублюдках».
Кстати, вы видели эту бойню!? Одна в мою честь назвала даже тройню
на утро после премьеры. Другая — тоже вот умная — поменяла веру.
Третья, одев «апачи», перестреляла семью всю к чертям собачьим,


и, сказав: «Вот я уродина», свалила трупы в кусты со смородиной.
Ну это уже лишнее. Нужно было по-человечески, где-то под вишнею
или хотя бы под деревом-киви - было б путевое, криминальное чтиво
с кровью и жуткими криками. Я бы, наверно, снял даже сиквел.


Мне же всегда рады. Я могу угостить сигарой или пина коладой,
могу (хотя редко) спеш фор ю - дать ваше имя огромному кораблю.
Или властью арабского шейха сделать вас главой третьего рейха -
с Гимлером в помощниках, и Евой Браун — секретарше в кокошнике.


Короче, я как Брюс всемогущий, всегда в центре событий, в самой гуще - недавно на отдыхе в Принстоне познакомили с экс-президентом Клинтоном.
Правда, после споров о Монике, я его задушил на балкончике.
Согласитесь, как это мило, когда ты просто так можешь Убить Билла.


Ну вот и все, друзья, ариведерчи, извините, если был невозможно доверчив,
словно О'Хара Скарлет. В общем, поднимаю за ваше здоровье Лонг Айлед, ром, текилу и пару бокалов мартини. Вы не забыли же, я Тарантино.
Для тех, кто знает Баскова и Люду Сенчину, можно попросту Квентином...

что-то давно меня не было) всем привет


послевкусие




А дождей так же нет, догорает любовь в переулках города
ветер в пьяном бреду третий час отбивает неистовый стэп.
Робко кутаясь в шарф, вечер прячется где-то под воротом,
и шипит радиолой, похожей на взболтанный швепс

Где-то будет потоп. Но потом. Это просто пока что pret-a-porte.
За простывшим окном листья мечутся словно в закрытом метро.
Завтра, те, кто когда-то любил, собираются в пять на Монмартре,
чтобы выпить «Мерло» и поставить опять все, что есть, на zero.

На Монмартре жара. Солнце плавится желтым куском над Парижем.
Где-то ходит Пиаф, напевая «Padam» через пятую строчку.
Все что есть у нее — это старый мотив и сухого вина с половину графина
и еще комплимент, что Эрнест, как всегда в идеальной сорочке...

скоро будет финал. И Монро в сотый раз теребит свои тюбики.
Нервно курит Шанель, черт возьми, баба где-то надыбала гусли.
Почти пять. Здесь все те, кто пытался собраться как кубики-рубики,
а в итоге рассыпался по полу, словно мюсли...

Скоро будет финал. Здесь, наверное, все, кто сыграл в первом тайме.
Кто текилу хлестал до последнего вальса. Кто искренне любит,
когда в двадцать пять лет остается лишь жизнь с послевкусием лайма
и смешной выпускной, где-то в нижней десятке ютуба...

На Монмартре финал. Солнце падает, нервно цепляясь к карнизам,
Если дождь не рванет, сможет кто-то любовь свою снова забрать.
Так уж сотни веков на брусчатых окраинах в старом Париже
люди вновь пытаются выиграть, то, что так легко сумели проиграть.

А дождей так же нет, на салфетке с утра «не грусти и je t'aime»
ветер в пьяном бреду третью ночь громыхает по трубам.
От нас когда-то останется лишь послевкусие лайма
и вечерний Mонмартр где-то в нижней десятке ютуба...

По жж можно следить у кого сколько свободного времени... Чесслово...
Я рад, что совсем не пишу в жж. и ни кого не коменьтю.
Хотя что-то хочется иногда написать, спешл фо жж. Надо как-нибудь что-то сварганить!

Во время подготовки номера почти каждый раз появляется фраза, высказанная одним из респондентов, которая становится неким внутренним, скрытым девизом выпуска. Его смыслом, если хотите... Но чтобы идентичное выражение звучало от абсолютно разных людей - это бывает крайне редко. А значит, еще больше усиливает ее значимость...
Когда в Москве солистка группы «Блестящие» Надя Ручка на вопрос о том, почему так часто меняются солистки, резонно заметила: «В нашей профессии главное - вовремя уйти...», я не придал этому никакого значения. Задумался я 6 марта в кабинете Эвира Боксимера, несколькими днями ранее неожиданно для всех оставившего пост генерального директора завода «Сарансккабель». Объясняя причины своего поступка, Эвир Аврамович сказал:
«В любом деле нужно найти в себе силы вовремя уйти. Ну давайте подумаем, сколько я бы еще протянул: год, два...». И через некоторое время вернулся к этой теме: «Когда есть общая стратегия, направление, в котором нам всем вместе нужно двигаться, то надо дать кому-то дорогу». Этот же постулат, кстати говоря, был главным принципом в жизни Питера Линча. Знаменитый инвестор и популяризатор фондового рынка всегда откровенно говорил о своем бизнесе, не скрывая (по крайней мере, на словах) цифр и секрета успеха, тогда как его коллеги отличались скрытностью, панически боясь, что кто-то выведает их размеры достояния и как они смогли этого добиться. Уникальность Линча заключается в том, что он нашел в себе силы в один момент отойти от работы и заняться своей жизнью. «Я заработал себе достаточно, а жизнь состоит не только из взлетов и падений на бирже, но и из многих приятных вещей», - объяснял он свой поступок.
Можно спорить о том, правильно ли уходить на вершине своей славы, на пике карьеры, либо пытаться идти до конца, пока есть силы. По-моему, ясно одно. Тот, кто способен вовремя уйти, всегда может вовремя вернуться...
Наше интервью с Эвиром Боксимером длилось больше трех часов. И мы, абсолютно забыв о времени, могли разговаривать еще очень долго. Нам было мало, того что услышали и узнали от этого человека. Но мы нашли в себе силы вовремя уйти...
Эвир Аврамович, спасибо Вам за прекрасное интервью, и спасибо, что Вы научили вовремя уходить... Если позволите, то мы когда-нибудь вернемся.

Мне кажется, что самое страшное, что может породить кризис (а он это, собственно говоря, и делает) — это недоверие. Скрытая такая, с милейшей улыбкой на лице и непременно идеальной вежливостью - мнительность. Не доверяют все. Страны — странам, правительство — банкам. Банки не доверяют клиентам, те — кредиторам. Наемники исподлобья косятся в сторону работодателей, в любую минуту ожидая от них гадости. Начальство, ловя на себе нездоровые взгляды, гадает, что же задумали против них подчиненные. Родители подозревают детей, выпрашивающих «на карманные расходы», дети — родителям. И все это закручивается в карусель недоверия... При том, что это поведение оказывается обусловлено совсем не резко изменившемся отношением лично страны к стране и человека к человека. Просто так совпало... Просто, когда тяжело, начинаешь везде искать врагов, предателей, шпионов. Даже не искать — видеть их в каждом. Не задумываясь, что когда все в мире было стабильно, люди-то эти, в принципе, хорошие были. Добрые такие, отзывчивые. Банки кредиты выдавали, порой даже не интересуясь финансовым состоянием заемщика. Друзья в долг любую сумму, не уточняя до какого. Отдашь? Ну и ладно, надо — значит надо. А вот грохнул кризис, и какие-то все странные стали, угрюмые, сомневающиеся. Недоверчивые, одним словом...
Очень правильно заметил управляющий саранским филиалом банка «Возрождение» Сергей Наумкин в своей колонке (читайте «Время банковать». Стр. ). Он объясняет, почему банки стали еще более тщательно оценивать каждого заемщика. Это не подозрительность— это (в первую очередь) желание помочь клиенту верно оценить свои возможности, взять на себя тот объем кредитных обязательств, с которым он способен справиться. И в этом проявляется забота о клиенте и социальная ответственность банка.
Желание помочь... Просто, когда тяжело, человек начинает действовать не сердцем. Головой... Он просто начинает задумываться, оценивать свои возможности, отказывать, понимая, что ничем не может помочь. Не зря китайский иероглиф, которым обозначают понятие «кризис», переводится не только как опасность, но еще и как «новые возможности»...
К чему все это? В процессе подготовки третьего номера на мой взгляд произошло значимое событие, которое, собственно говоря, сподвигло написать меня эту колонку. Сергей Лукьяненко, давший нашему обозревателю Сергею Макарову эксклюзивное интервью, сделал то, вот что мы не верили до последнего. Но это случилось — Лукьяненко дал добро на публикацию отрывка из нового романа «Недотепа». Романа, который появится на книжных полках только к концу весны. Дал отрывок НЕ МОСКОВКОМУ (и даже НЕ ЛИТЕРАТУРНОМУ) журналу, представителей которого видел перед собой первый, и вполне возможно последний раз. Сам выбрал отрывок... А мог что-то заподозрить, засомневаться, сослаться на...да на что угодно. Фантастика? Нет, просто кому, как не фантасту, герои которого в какие только передряги не попадают, знать, что такое «новые возможности», когда рядом с носом опасность. Это у него в одной из книг герой только в случае опасности обретал «новые способности», становясь и неуязвимым. И переставал сомневаться в людях и поступках, А значит мог доверять людям, чувствую свою силу. Потому что только слабый всегда будет сомневаться...
Россию всегда сплачивали трудности, закаляли и делали еще сильнее. И в России всегда находились люди, которые даже в трудные времена на собственном примере доказывали, что нужно доверять людям. Не смотря ни на что... И может быть только поэтому Вася и Марина Киреевы согласись на очень откровенную историю любви. И может быть Сергей Лукьяненко только поэтому доверил нам свой роман. Не продал, не подарил, а именно ДОВЕРИЛ... Чтобы показать — кризис еще не повод искать друг в друге подвох. Мертвые не могут вызывать недоверие, а кризис — это не живое... Спасибо вам, Сергей Васильевич.
Давайте доверять друг другу. А о кризисе будем или хорошо, или ничего...

Гус — лисе товарищ

маленькая история, о том, как Гус Хиддинк едва не оказался на презентации Fox Magazine

«Мистер Хиддинк, а вы придете на нашу презентацию» — девушка в красной куртке робко вручала национальному герою России лисенка и именное приглашение в клуб «Виктория» на 14 ноября. Обладательница куртки, больше напоминавшей тренировочную форму сборной России по футболу, была не кем иным, как журналистом Fox Magazine. Хиддинк оценивающе взглянул на пригласительный, ощупал лисенка и проговорил свое коронное «Good»...

До презентации первого глянцевого журнала оставались три дня и один свободный пригласительный. Остальные были уже давно подписаны и лично вручены приглашенным. Последний сиротливо лежал два дня в редакции, но его никто не трогал. Даже не то, чтобы не было людей, которых можно было бы пригласить. (А такие несомненно были. Тимати, сборная России по синхронному плаванию, группа «Стрелки» в полном составе и, особенно, Алексей Глызин по имеющейся у нас нашей информации очень хотели попасть на презентацию.) Просто никто не решался взять на себя отвественность за того, кто будет последним приглашен на открытие. Ведь все знают, что запоминается последнее. Или последний... Хотя можно было взять пригласительный и подарить его, например, папе и маме. Или школьным друзьям, которые не давали списывать в школе. Вот мол, смотри, с кем ты сидел. Первый глянцевый... А ты иди на свои районные олимпиады по алгебре. Однако никто его не брал — так обычно не решаются взять последний кусочек колбасы на тарелке. Все смотрят, двигают вилкой, но не далее... А потом вдруг наступила другая фаза развития событий — ровно за день пригласительный понадобился абсолютно всем. У всех нашлись мамы-папы (что удивительно), бывшие и будущие девушки, которым ну позарез нужен был пригласительный. Кто-то до последнего настаивал, что все-таки от греха подальше его нужно отдать Алексею Глызину. Чтобы, не дай Бог, инфаркт не получил, узнав, что его не пригласили. Потом мы решили, что Глызин, наверняка, получит сердечный приступ, узнав, что он на нее приглашен за сутки до презентации. Ни костюма тебе, ни рубашки... Ни песен новых (хотя почему только новых). Да и вообще, как ехать на мероприятие, когда тебя никто не знает. Неудобно же...
Оставался только один вариант. Отдать этот пригласительный ни кому-то, а Гусу Хиддинку. Во-первых, кто еще в нашей стране знает, как использовать «последний билет» (вспомните последний, чемпионат Европы, точнее его отборочный тур), а, во-вторых, кто, как не человек года по версии журнала GQ должен был присутствовать на открытии другого журнала. За Гуса Хиддинка все было решено.
Судьба последнего пригласительного (так и хочется сказать - судьба Гуса Хиддинка) решалась 11 ноября на стадионе «Старт». Спаситель всея российского футбола, облокотившись на подоконник VIP-ложи наблюдал за матчами турнира ПФЛ «Надежда», потягивая ароматный чай вприкуску с мордовскими сладостями. Однако когда внизу появился яркий лисенок, хитро высовывавший макушку из фирменного пакета с символикой Fox Magazine, Хиддинк стал все чаще отвлекаться от футбольных баталий. Лисенок и голландец встречались глазами с завидной для футбольных талантов периодичностью (каждый из футболистов, наверно, хотел бы хоть раз в жизни посмотреть в глаза Гусу всемогущему, чтобы узнать всю истину). Через некоторое время знаменитый специалист вообще перестал отрывать глаза от лисенка. Всем уже давно было понятно и очевидно, что они нашли друг друга. Казалось, что Хиддинк, славящийся своим даром находить таланты, разлядел в лисенке из мордовской глубинки суперфорварда для сборной России. Нового Аршавина, ну или, на крайний случай, Сычева... Оставалось только не дать сорваться этой исторической встрече. И лисенок, нырнув в глубь пакета, отправился по лестнице на верхотуру сдадиона «Старт». Это была, по сути, самая быстрая и успешная карьерная лестница в истории существования всех плюшевых лисят... Даже если и великий Хиддинк ждал этой встречи, он этого не показал.
- Ух ты, что это? — воскликнул тренер, увидев лисенка, который уже переходил в его руки. Это был самый быстрый трансфер в истории футбола. Безо всяких контрактов и спортивных проволочек лисенок переходил в руки главного тренера сборной России по футболу. Иван Андреевич Крылов, думается, не отказался бы написать продолжение басни «Лиса и журавль». «Лиса и Гус», например...
- Это наш скромный подарок для Вас. Ведь лисенок — это не только символ Саранска, но и первого глянцевого журнала Fox Magazine. Кстати, 14 ноября у нас состоится презентация журнала. Мы Вас официально приглашаем. Может быть, придете?
Лисенок в руках, которого так трепетно держал Хиддинк, в одну секунду отправился на скамейку запасных. То есть назад, в пакет. Убедившись, что лисенок благополучно там устроился (наш тренер заботится обо всех игроках, особенно ближайшего резерва) Гус взял пригласительный. Как опять же показалось со стороны, еле заметными движениями пальцев попробовал его. Видимо, изучая покрытие... Хиддинк вообще известный ценитель покрытия. Естественное ему нравится куда больше искусственного.
Глянцевый журнал – это очень интересно, но, к моему сожалению, я сегодня уезжаю. Если бы не мой жесткий график, то я бы обязательно пришел.
Это было даже не отказом. Было такое ощущение, что еще немного, еще один убедительный довод — и Гус согласится и продлит свое пребывание в Саранске. И этот повод напрашивался сам по себе...
- Жаль, у нас на презентации будут известные люди города, многие из которых стали лицами первого номера. К сожалению, Вас не было в дебютном выпуске, но может быть Вы согласитесь стать лицом новогоднего журнала?
- Вы знаете, я не против. Только одна проблема: у меня нет времени на профессиональную фотосессию. А эти фотографии вас наверняка не устроят. Так что как-нибудь в другой раз. А сейчас, простите, второй тайм. Все, простите меня, — и Хиддинк вежливо подтолкнул журналистов fm в сторону выхода.
Во время второго тайма Хиддинк больше так и не появился в окне VIP-ложи. И на презентации тоже...
И здесь дело даже не в том, что Хиддинк спешил в Москву и не мог задержаться в Мордовии. В конце-концов он мог прилететь специальным рейсом на презентацию. Дело в другом. Хиддинку не нужно было говорить, что его нет в дебютном номере. Потому что, человек, который становится «Первым человеком года» России не может не быть в первом номере журнала.

Вначале было слово... редактора

Скажи мне кто-нибудь год назад, что в Саранске будет полноценный глянцевый журнал, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Еще бы пальцем показывал на него, еще бы всем рассказал бы, что есть такой чудик, который верит в возможность появления в Мордовии первого глянца. Скажи мне кто-нибудь год назад, что я буду главным редактором этого же журнала, я бы, наверное, совсем с ума сошел. Или с горя запил бы недельки так на две... Оттого, что это невозможно.
С того времени прошел год, но я не могу сказать, что все кардинально поменялось, и сейчас первый глянец, который уже готов к отправке в печать, воспринимается как данность, нечто, без чего уже нельзя представить свою жизнь, а совсем скоро — жизнь города. Да нет же, ничего не изменилось. Иногда кажется, что предположи сейчас кто-то: «а вот в Саранске будет глянцевый журнал», и я точно так же рассмеюсь... Но только уже над тем, что не поверил в это год назад. Согласитесь, мы очень часто не можем смотреть вперед. Или не хотим... Сегодня прошло, и ладно. Слава Богу, что ничего не случилось. И когда с нами делятся какой-нибудь бешеной идей, просто не укладывающейся в наш размеренный, выставленный расписанием маршруток и телепрограммы «сегодняшний день», мы смеемся или просто качаем головой. Мол говори, говори... Да-да, журнал. Угу, глянцевый, супер. Жги, чувак. А чуваки начинают жечь, потому что они совсем немного смотрят вперед. Даже не смотрят — пытаются увидеть. Вот только сейчас, когда в журнале осталось место только под эту колонку, я начинаю понимать, что люди, которые взялись за этот журнал, и заодно вытащили меня из этого «сегодняшнего дня», уже сделали большое дело. Потому что захотели посмотреть вперед.
Можно много спорить о важности «глянца» в Саранске, о его необходимости. Можно приводить доводы, находить плюсы и минусы этого события (а я возьму на себя смелость заявить, что выход Fox Magazine — это событие), но одно точно понятно: 14 ноября журнал начнет становиться частью города, его жителей, «сегодняшним днем». Тем, без чего мы уже не сможем представить свою жизнь. Но это будет еще не скоро: только тогда, когда в это поверят. Но уже верят. Верит известная модель Алена Гаврилова, ставшая лицом первого номера Fox Magazine. Верит главный скульптор Мордовии Николай Филатов, доверивший нашим журналистам самое святое, что у него сейчас есть — эскизы нового памятника олимпийским героям. Верит Вячеслав Тужилкин вместе с этими же героями снявшийся в рекламе нашего журнала. Верят и сами Валера Борчин, Оля Каниськина, Денис Нижегородов, согласившиеся на откровенные интервью. Верят легенда джаза Ричи Коул, Георгий Гаранян, Сергей Зверев, Надежда Бабкина, Юра Шатунов, Сергей Трофимов, Михаил Плешачков, Николай Большаков. Для них Fox Magazine — уже сегодняшний день, настоящее время. Просто — что-то настоящее...
Сейчас хочется одного. Чтобы через некоторое время кто-нибудь, когда я буду рассказывать, что в Мордовии не было полноценного глянцевого журнала, люди мне смеялись в лицо и показывали пальцем. Но это будет еще не скоро.
Ну и напоследок... Так получилось, что день презентации журнала совпал с еще одним важным для меня днем. 14 ноября — день рождения у моего дедушки, человека, который всегда любил и любит мою профессию. Но его никогда, за 77 лет не поздравляли на полосах газет или журнала, потому что он не любит этого. Он всегда это запрещал, и мне в первую очередь, поскольку у меня были притязания на этот счет... Но сейчас я думаю, что имею право нарушить этот завет. С днем рождения тебя, и самое главное здоровья. Все остальное, я думаю, у тебя уже есть.
А журналу - в добрый путь. Мы перед тем, как отправлять журнал в типографию, присядем на дорожку. Так обычно делают, когда отправляются куда-нибудь далеко, в интересное, увлекательно путешествие. Вы с нами?

«Кружка», в которой нужно было сокротать не больше часа, была переполнена. «Кружка» - это что-то среднее между спортивным баром и банальной пивной, что в нескольких метрах за Красной Площадью. Точнее, на Никольской. Шесть часов вечера здесь (как в приницпе в любом «общепите») далеко не лучшее время, чтобы спокойно посидеть за кружкой пива и обсудить накопившиеся проблемы. В это время здесь, дай бог, можно будет поужинать, если, конечно, вас не смушает компания из четырех-пяти человек, которые стоят напротив и всем видом показывают, что они не прочь занять ваше место, когда вы встанете из-за стола. Или постоянный, не смолкающий ни на секунду, гул. Последнее проблема, правда, временная и быстро решаемая. Несколько глотков кегового, довольно-таки сносный (что странно) шашлык, и весь этот гам вместе с накопившейся усталостью начинает становить все тише и тише, проваливаясь куда-то в подвалы, под Красную Площадь. По легенде (хотя какие сейчас легенды — одни слухи), когда-то в этом месте проходила секретная ветка метро. Может и сейчас под тобой поезда по секрету к всему свету... Туда-сюда. Но даже если так и есть, это настолько глубоко, что ты никогда не услышишь. Если только прислушаться... Но как прислушаешься, когда здесь такой гул...
В кафе менялись люди, за окном беззвучно шумела улица, гудели автомобили и как-то быстро старела осенняя Москва. Усыхала на глазах, съеживалась, закутывалась в неяркие шарфы, пряталась в глубокие воротники и, не найдя никаких оправданий, опустив глаза, спешила в метро, где дворник-ветер нещадно гонял по подземке последние листья... Самые бойкие пытались выбраться на волю, но потом, соглашаясь со слабостью, смирно ложились на рельсы. Осень уносилась колесами поездов куда-то в черную неизвестность, чтобы через некоторое время вернуться помолодевшей из другого тоннеля. Оттуда, где все время свет... Все имеет свою периодичность. И метро, и времена года. И люди... Только каждый — свою...
Шесть часов. Далеко не лучшее время, чтобы погрузиться в свои мысли. Хотя еще несколько глотков и ты начинаешь уходить в себя. Куда-то далеко-далеко, где тоже свои секретные линии, и поезда ходят от воспоминания к воспоминанию. Шумные вокзалы с вечно мимо бегущими эскалаторами, ночные станции, полустаночки в дреме, попучтики на минутку, друзья на ночь. Может быть потом навсегда... Какие-то мелкие обрывки воспоминаний, остатки непортаченных эмоций, буквы от несказанных слов. Все где-то глубоко, так же как и эти секретные ветки московского метро. Чем важнее для нас эмоция, ощущение, воспоминание, тем глубже мы стараемся ее упрятать, чтобы не потерять, чтобы никто не нашел, не отобрал. Как в детстве: самые любимые, дорогие вещи мы старались схоронить в такой укромный уголок, чтобы никто не дай Бог не увидел. И сами забывали. А находили через десять-пятнадцать лет спустя, когда абсолютно случайно из запыленного ящика на балконе вдруг вываливался пистолетик, с которым ты хотел покорить весь мир, сделать его чистым от войны и грязи. Хотел, но просто не успел... Что теперь делать с этим пистолетиком. Уже поздно.Точнее, не поздно - просто времени нет. Бывет же (ну согласитесь, бывает), когда в обычный день внутри тебя вдруг что-то находится. Раз и как-то вываливает, черт знает откуда. Буквально один маленький кусочек жизни, который ты тогда так тщательно хоронил внутри себя. Ты же берег это воспоминание, чтобы потом рассказать о нем, а может быть написать книгу. И даже кому-нибудь посвятить. Теперь поздно. Точнее, не поздно - просто времени нет... Да и воспоминание какое-то бледное, что выцвевшая фотография. В ретро стиле. В стиле метро... А неужели, правда, где-то здесь секретная станция метро. Надо прислушаться. Да только как прислушаешься, когда здесь такой гул...
Пустела Никольская, оставляя только влюбленных, и запоздалых офис-менеджеров. Те, пытаясь нагнать потерянное время, спотыкаясь и подпрыгивая, шлепая портфелем по коленкам, спешили в «Кружку» на традиционную кружчеку светлого. Темнила что-то как всегда старая Москва. Пряталась в темных подворотнях, нелюдимых подземных переходах. Прятала эмоции, воспоминания, голоса... И казалось где-то внутри тебя ходят какие-то маленькие поезда воспоминаний. Туда-сюда. И тебе нужно было услышать этот стук колес. И ты пытался даже прислушать. Да только как тут услышишь, когда вокруг такой гул....

В декабре 2007 года я понял, что каждой семье в нашей стране необходимо слушать новогоднее обращение Президента. Началось все с того, что я решил пойти на кардинальные меры и встретить Новый год так, чтобы он запомнился навсегда. Чтобы лет через 40, сидя около камина и потягивая глинтвейн, можно было бы рассказывать внукам: «Вот, помнится, в две тыщи седьмом году я жжог...» А задумал я провести новогоднюю ночь в экстремальных условиях. Да что там экстремальных, ломающих все устои и семейные традиции. Я решил не слушать новогоднее обращение Президента России. Но этого мне было мало, и я понял, что нужно не позволить сделать это моим родным. Своим решением, согласно известной примете, я практически обрекал свою семью весь следующий год жить без Президента.
Мне было ужасно интересно, что будет, если прослушаешь наказ Главы государства. Беды, напасти... Или что-то еще страшнее? Но манящий запретный плод перевешивал все сомнения, и я начал думать, как это можно сделать. Варианты перерезать проводку, заслонить экран телом, отмазки типа «а давайте посмотрим канал «Культура» - отпали на первом же этапе. Как мне казалось, Президент с легкостью бы обошел мои ловушки. Нельзя победить человека, находясь от него за сотни километров. Нужно было проникнуть туда, откуда он воздействует на людей, туда, где решаются все глобальные вопросы. Нужно было попасть в самое сердце. В телевизор. Мне нужна была красная кнопка, одним нажатием которой я смог бы переломить ход событий в свою сторону. И я пошел... за DVD-плеером.
За неделю до Нового Года я принялся за разработку плана захвата телевизора. С пугающей меня самого скурпулезностью я чертил план своей квартиры, рассчитывая, как лучше протянуть проводку и в какой момент нажать кнопку. А самое главное, каким оружием ударить. После мучительных раздумий я стал склоняться к просмотру своего выпускного вечера (ну нужно же было как-то оправдать 100 рублей, потраченных на оцифровку кассеты). К тому же я был уверен, что родителям будет очень приятно в новогоднюю ночь смотреть, как я получаю грамоту за «третье место в чемпионате по шахматам» и беспомощно пытаюсь пригласить на танец школьного завуча.
Мама порядком удивилась, увидев, как 31-го числа я завалил весь зал колонками, крепежами, проводами. Медленно, с какой-то зловещей тщательностью я протягивал провода по комнате. Со стороны это, наверно, походило на подготовку терракта. «Мама, сегодня мы не будем смотреть новогоднее поздравление» - с гордостью объявил я незадолго до Нового года. «Как это? -изумилась мама. - А что же мы будем тогла делать». «Мам, я привез DVD-плеер. Можно посмотреть разные фильмы, или попеть караоке, или на крайний случай пересмотреть мой выпускной вечер». Мама сразу как-то поникла. Она, действительно, не понимала, что можно делать в новогоднюю ночь кроме того, как слушать обращение Президента. Взяв остатки мишуры, она стала бережно украшать плеер, который я временно поставил на телевизор. Не успела мама отойти от включенного телевизора, как мишура съехала на телевизор, чуть-чуть коснувшись экрана. Но этого было достаточно. Разряд тока, как по бикфордову шнуру, голубым огоньком прошел по мишуре. Плеер заискрился, вспыхнул короткой синей вспышкой и густо задымил. Телевизор погас. Воцарилась мертвая тишина... Через секунду из темноты донесся голос: «Сегодня в 23.55 Президент России обратится к россиянам с новогодним поздравлением...»
Без пяти минут двенадцать мы подняли бокалы и выслушали поздравление, а я понял одну истину: в новогоднюю ночь нельзя не слушать новогоднее обращение. Ведь не зря говорят, как встретишь Новый год, так его и проведешь. Нам нужно весь год быть рядом со своим Президентом, и слушать его. А, самое главное, Глава Государства, видимо, тоже верит приметы, и он тоже знает, что наступающий год ему нужно провести со всей страной, поэтому приходит в новогоднюю ночь в каждый дом. Мы все ему нужны. И он нам...
Слушайте своего Президента. С Новым годом!

Уважаемые друзья, из моего жж вы можете судить о моей жизни. Если я не пишу туда уже неделю-две, или еще больше, значит у меня все здорово, все хорошо. Я работаю, и у меня не остается времени и сил на «убивание времени». Вот сейчас у меня появилось буквально два дня, чтобы наконец-то выспаться и стать более менее похожим на человека...
Хотя все это время, пока молчал, я знал о чем мог и хотел бы написать в журнал.
В ту злосчастную субботу 25 октября вели свадьбу. Свадьба попалась большая, шумная. Люди веселились и хотели петь. Пели все, но особым спросом, как и полагается, пользовалась свадьба. Причем в исполнении Меладзе песня проходила мимо ушей, как только же из колонок доносился голос Магомаева, люди вставали и начали отчаянно подвывать.
Мы, помню, сидели и говорили.
Вот ты посмотри, на Меладзе по фигу. Магомаев же просто поднимает народ со своих мест.
Через несколько часов мы узнали, что Магомаев умер. Он снова поднял людей. Только не для того, чтобы петь...
Магомаев как-то сказал. Нужно уходить так, чтобы тебя помнили «поющим»... Если бы мы все умели так уходить...
А мы сможем уйти вовремя?

Дело было в школе. Точнее, в 11 классе. Еше точнее - на перемене. Нашего классного руководителя в классе не было, и нам, преисполненным молодостью, заняться было нечем. В этот день мы уже перепробовали все. Стандартная программа, включавшая в себя: «подергать за косички девочек», попытаться посмотреть насколько сильно у них поднимаются юбки», и узнать насколько сильно ты получишь за это по лицу», уже не радовала наши юные сердца. Надоели и банальная беготня, толкотня, игра «найди до звонка портфель», который по обыкновению оказывался в бачке школьного туалета. Хотелось чего-то нового, экстремального, драйва, который бы украсил однообразную школьную жизни новыми красками. Но ничего не было... Минуты школьной перемены таяли, словно ранние снежинки. Жизни проходила зря... Мы жадно рассматривали уже полностью изученный за долгие уроки родной класс. Не было ничего, ни одной зацепки... И тут наш взгляд упал на книжные полки. Это была победа. Там наша нога, а точнее наши руки, (которые нужно было отрубать во избежание всяких недоразумений еще в раннем детстве) еще не ступали. Мы злорадно потирали эти руки и шаг за шагом приближались к своей жертве. Это была деревяшка. Ну не совсем конечно, деревяшка. Это была маленькая фанерка, на которой было что-то выжжено. Я уже не помню что. Не то Бородинская битва, не то мушкетеры, не то вообще какой-то несчастный, обиженный жизнью котенок. Роли это особой не играло. Мы решили, что она стоит там дого, и наш классный руководитель просто все время забывает ее выкинуть. Мы решили помочь ей - избавиться от этой старины. Мы шли на запах свежей крови. Медленно мы вытащили свою жертву из книжной полки и бережно вытерли с нее пыль. Мы готовили ее к ее последнему испытанию. Не спеша мы принесли два стула и положили ее так, чтобы ее центр находился на пропасти между двумя стульями. Так обычно каратисты ставят свои досочки, чтобы потом с характерным криком «ки-я-я-я» разбить ее в щепки. Когда мы убедились, что она лежит уверенно и никуда не денется, стали ходить вокруг стульев, чтобы найти лучшую позицию для удара. Потом мы ускорили темп, начали пританцовывать и что-то набубнивать себе под нос. Иногда у кого-то из нас вырывались непонятного типа возгласы. Со стороны это было похоже на какие-то брачные, африканские танцы. Потом мы остановились. У кого-то уже текли слюни. Пора была приступать. К жертве подошел из нас. Он встал на колени и помолился непонятному Богу. Потом поднялся, оглядел, всех, поднял руку и с неистовым криком «За Родину» опустил ее то ли на Бородинскую битву, то ли на котенка. Кто там был история уже никогда не узнает, потому что герой деревяшки разлетелся по классу мелкими щепками. Такое ощущение, что он мстил за всех дедов... Кому-то попало в лицо... И тут мы почувствовали настоящий зверский азарт. Мы стали ломать все, что было под рукой: линейки, реечки... Это была настоящая деревянная вакханалия...
Через несколько дней оказалось, что тот «котенок-мушкетеры» был подарком нашему классному руководителю от ее предыдущих выпускников.
Вот такой вот был подарок.

Черт сбилось все в жж....где-то попутал дату, теперь чтобы пост опубликовать надо ставить на месяц вперед - что ж, может это символично. наверное, я просто живу на месяц вперед.. Хм...
Сегодня с утра шел мимо своей школы. Девочка стоит на покрышке - знаете обычно стоят много покрышек, вкопанных на половину в землю и по ним надо прыгать - и не может прыгнуть. А недалеко стоят, видимо, ее подруги и смеются. Толи поспорила, толи еще что-то. Девочка морщится, еще момент и кажется она заплачет. Маленькая совсем девочка. Прохожу мимо - оборачиваюсь, все -таки прыгнула умница. Подруги больше не смеются.
Дальше детвора, покидав в кучу портфели, сбившись в круг, играет в фишки. На фишках по-моему, голые девочки. У нас были мортал комбат. кому что...
Наконец-то понимаю, что журналистом, как таковым, то есть репортером, больше не стану. Точнее, не хочу быть.. Писать да, ездить да, но не постоянно... Если только в какой-то хорошей газете, с возможностью, ездить постоянно. Коммерсант, возьмите меня к себе, я пойду...
Редакторство вещь приятная... Правда каждый большой текст переписываю почти полностью... Так что кто меня знает наверное узнает не только в моих текстах но и в статьях моих журналистах.

Это хорошо или нет, когда я переписываю в своем стиле статьи других журналистов?

Когда долго не пишешь, начинает казаться, что ты разучился писать, что ты не умеешь это делать, а самое главное, что и никогда толком – то и не умел. Мол, было это так давно, что уже и самые долгожители не помнят. Или вообще было где-то в той жизни. Писать надо каждый день, черт я ведь раньше так делал года два назад. Каждый день… Помогало. Это ведь тоже самое что футбол. Не поиграл месяц – и все. Голова помнит. А ноги не делают… Так и здесь. В голове все есть, все выстраивается, а руки не пишут… Стукают себе что-то по клавиатуре, клацают невпопад…
Писать надо каждое утро, говорил великий Эрнест… Поэтому он великий…

Мягкий шарф - плеер - «бумбокс» - высокий воротник – мне никто не нужен – вечером корпоратив – свадьба - снова корпоратив - файр шоу с нижнего Новгорода - ребята я возьму вас в наш спектакль - сколько вы стоите? – нет, не возьму - а что еще можете делать – нет, все-таки возьму - бармен с Пензы - а можно я покручу так стаканы - ой разбил, прости ладно - я не бармен - можно еще один покручу? – упс, нет, я точно не бармен – клуб до утра – заснуть в восемь утра, встать в девять утра на работу - посещаемость 500 человек - где взять журналистов – черт, еще два дня сам начну писать - мягкий шарф, чтобы нос не было видно – снова «бумбокс» - на исходе батарейка – черт, где ты такси – скоро в Москву – Москва ты помнишь меня – я последний раз приезжал в таком пиджаке черном, жилеточке – не помнишь? – ну и дура ты Москва – ладно на месте поговорим – еще один корпоратив – уже хрипят наушники – «бумбокс» попробуйте с хрипотцой, так круче – Москва – шарф – плеер – бесконечное метро…

А чем вы живете?

26 августа будет семь месяцев, как нет с нами народного артиста России Игоря Дмитриева, Актер с большой буквы, и с еще более заглавной буквы – Человек. 120 ролей в кино, среди которых такие легенды советского кинематографа, как «Тихий Дон», «Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона», «Гамлет», «Собака на сене». Он сам когда-то был живой легендой, теперь же остался легендой без всяких приставок. Горько и цинично, но порой только после ухода людей осознаешь, кем они были. И пусть это звучит куда циничнее, но иногда становится приятно и хорошо, оттого, что вас с ним что-то связывало, хотя бы даже одна встреча. История моей одной встречи с Игорем Дмитриевым...

читать дальшe: http://www.foxrepublic.ru/interesno/intervju/20080823-054926.html